Не сюсюкай с реальностью. Зачем мы используем уменьшительные слова Употребление уменьшительно ласкательных суффиксов в психологии

Использование уменьшительно-ласкательных форм имен в коммуникациях в бизнесе

Навсегда запомнила со студенческой скамьи фразу «Візьми чашечку за ручечку постав на шафочку»

Такую фразу сказал нам педагог «мереме» (методики розвитку мовлення) в педагогическом университете, дабы продемонстрировать абсурдность частого использования уменьшительно-ласкательных суффиксов в нашей речи, даже если мы общаемся с ребенком, когда мы чаще обычного используем данные лингвистические формы.

Но сегодня хотелось бы затронуть вопрос психологи восприятия людьми данных форм, а также бизнес - этики общения. Данный топик будет интересен как для соискателей, кандидатов, так и для всех людей, которые работают в бизнесе, ведут переговоры, выстраивают коммуникации, как с партнерами, клиентами, так и с коллегами. Как известно, встречают по одежке... Наша речь и есть не что иное, как "одежда" наших мыслей. Соответственно культура устной и письменной речи является немаловажным условием профессионального успеха в любой сфере деятельности.

В славянских языках довольно частое использование уменьшительно-ласкательных суффиксов в именах. Хотя для западных европейцев это остается непонятным, поскольку в их языках такого множества дериватов просто не существует. По сути уменьшительно-ласкательные имена можно отнести к особой группе имен. Чаще всего такими именами как Наташенька, Сашенька, Дениска и Танюша нас называли в детстве. Довольно часто данная форма обращения используется и уже во взрослом возрасте, но между родственниками или людьми, которые очень близки и испытывают особую привязанность друг к другу.

Что же происходит когда человек пообщавшись с Вами несколько раз по телефону или на встречах, которые проходили в довольно дружеской обстановке, называет Вас по имени, что безусловно всегда приятно слышать для любого собеседника, но с использованием уменьшительно –ласкательной формы. В 90% на подсознательном уровне у человека возникает раздражение, чувство дискомфорта или может даже агрессия. Все зависит от ситуации. А почему – это происходит? Да потому, что обращаясь к своему собеседнику в подобной форме, мы вторгаемся в его личное, даже интимное пространство, в мир отношений с близкими людьми, в мир, к которому Вы не принадлежите.

Особенно это опасно на этапах прохождения интервью при приеме на работу. Во многих компаниях, чтобы устроится на работу, кандидат проходит несколько этапов собеседований, тестирования. Зачастую есть один из сотрудников, чаще всего представитель службы HR, с которым вы общаетесь. Т.е. контактов по телефону, встреч, общения по Е-mail у вас с ним происходит достаточно много. Кроме того профессионал HR всегда стремиться установить отношения, которые располагают и к общению, и побуждают желание работать в данной компании. Вот тут и таиться угроза, когда у соискателя данная картинка может воспринята, как у меня появился новый приятель, с которым так приятно общаться. Теплые нейтральные бизнес –отношения ни в коем случае нельзя переносить в разряд дружеских и приятельских. Потому как переход на «ты» или обращение к собеседнику по имени и с использованием, так называемых уменьшительно-ласкательных форм может сыграть с Вами злую шутку. Это может быть причиной того, что выбор остановят на другом кандидате, потому что подобные речевые вольности не допустимы в этике бизнес-общения. В моей практике был подобный случай, очень давно, когда кандидат в тот момент, когда я ему сообщала, что мы остановили свой выбор на его кандидатуре – сразу перешел на «ты», еще и «Танечкой» назвал. После чего кандидату последовал отказ, тем более, что его планировали взять на должность по «Специалиста по обслуживанию клиентов». Безусловно, потом, работая в данной в компании, Вы сможете обращаться на «ты» к коллегам и даже возможно называть своего коллегу «Настенька». Может быть, но это потом, когда пройдет определенное время, и вас уже будут связывать дружеские отношения. Хотя даже с коллегами, используя форма обращения «ты», осторожно переходите к использованию уменьшительно-ласкательных имен. Пробуйте, но смотрите на реакцию вашего коллеги, друга. У каждого из нас своя система ценностей. Можно даже спросить: Ок, если я буду обращаться к тебе, Светочка, мой папа так называет мою сестру. Мне очень нравиться это имя.

Почему меня раздражает привычка многих людей злоупотреблять уменьшительно-ласкательными суффиксами, особенно - в отношении неодушевленных предметов и абстрактных категорий. Потому что такое злоупотребление - это попытка войти в какие-то противоестественные отношения с предметами. Конечно, можно себе представить эмоциональное состояние, в котором к неодушевленному предмету хочется обратиться как к живому существу, к которому ты неравнодушен, эмоционально окрашенно обратиться. Но это происходит чаще всего из-за неправильного обращения с предметами. Т.е., ласковое отношение к предмету - это, например, когда он не дается, а потом вдруг неожиданно... а потом вдруг неожиданно даётся, да. Или когда ты не понимаешь, что с ним делать, а оно всё равно работает. Соответственно грубое, нервное отношение - это когда ну вот не даётся - и всё. И когда человек... э-э... в общем, тот кто все время ругается, это ещё куда ни шло, потому что можно предположить, что он хотя бы пытается освоить то, с чем соприкасается. Он пытается, а предметы ему не даются, он пытается честно, но не выходит. Вот он и ругается постоянно. Те же, кто злоупотребляет именно уменьшительно-ласкательными, - это люди, которые пользуются миром, грубо говоря, за счёт других. Они не понимают, а оно всё равно работает, это для них сделали, а они даже не догадываются, что им следует благодарить других людей, - они благодарны самим предметам и явлениям, они любят предметы, они сгорают от нежности к своим айфонам, автомобилям, ноутбукам и табуреткам и тупо пытаются относиться к ним как к людям или домашним животным. Отвратительно.
Далее. Очень часто люди, общаясь с детьми, от избытка нежности не успевают переключаться и говорят о предметах тем же тоном и в тех же формах, что и самих детях. Дети, понятное дело, подражают. Для детей же характерно опосредованное общение с миром. Они взаимодействуют с предметами под присмотром и/или с помощью взрослых. Они готовы в любой момент получить помощь и надеются на эту помощь. Во взрослых людях, постоянно говорящих "стульчик", "машиночка", "отчетик", "часики", я подозреваю так и не выросших детей, постоянно надеющихся на то, что их общение с предметами находится под контролем сильных больших и умных людей, которые всегда помогут.
Третья причина. В злоупотреблении уменьшительными аффиксами мне видится примитивное язычество. Люди наделяют предметы душой, в каждом куске железа, в каждом модном пластиковом изделии, в каждом рабочем инструменте для них живет некий мелкий бес, которого нужно задобрить, чтобы предмет подчинялся. Чем больше необходимость подчинить предмет, чем больше наворачивается ласкательных аффиксов на его название ("ручеченька", "лаптопусик"). Это дикарство, то есть, свидетельство о крайне низком уровне интеллектуального развития.
Ещё. Иногда люди используют уменьшительные аффиксы для самообмана. "Выпью бутылочку", "сделаю ставочку", "скушаю тортик", а в бутылочке полтора литра огненной воды, ставочка втрое превышает месячный доход, а за тортиком телевизора не видно.
И так далее.
В общем, всё это, конечно, ни в коем случае не значит, что уменьшительно-ласкательные формы вообще не стоит употреблять. Нет, речь лишь о чрезмерном и неуместном их употреблении.

На днях в эфире Коммерсант ФМ, где я имею честь трудиться, у меня во время прогноза погоды как-то самой собой сорвалась с языка фраза «Будет прохладненько». Буквально на следующий день я узнала, что, оказывается, несколько человек в этот момент подпрыгнули в машинах, как будто услышав джингл «breaking news», и в порыве гнева едва не разбили аппаратуру. Не то чтобы я очень любила такие уменьшительные формы, нет. Скорее, напротив, стараюсь по возможности их избегать, но иногда, если это выходит как-то естественно, употребляю. Тем интереснее мне показалась реакция на произнесенное, которую я бы назвала типичной: подавляющее большинство тех, кто меня окружает, действительно ненавидят слова с уменьшительными суффиксами.

На той же неделе, буквально тремя днями позже, эта тема вновь дала о себе знать. Известный журналист и медиатренер, автор многочисленных книг по телевизионному мастерству Нина Зверева рассказывала на своем юбилее, как писала свое первое литературное произведение — детскую книжку о собаке «Скайпик». Когда рукопись была готова, она отправила ее знакомому профессору литературы. Первое и главное, что тот посоветовал сделать, это убрать все уменьшительные суффиксы и заменить «хвостик, носик, лапки и ушки» на «хвост, нос, уши и лапы». «Я сама удивилась этому эффекту, но книга сразу стала совершенно другой, как будто все встало на свои места», — призналась автор.

Эти две истории усилили мое уже давно нарастающее желание написать о диминутивах — именно так называют столь ненавидимые многими уменьшительные формы. К тому же, каждую пятницу подтверждение актуальности этой темы появлялось в виде интервью в рубрике «Слово/антислово». Сначала телеведущая сказала, что за фразу «человечек пришел за денежкой» может по лицу съездить; потом писатель поведал, как в гневе ушел из кафе, увидев в меню «кофеек со сливочками»; наконец, пресс-секретарь «Наших» заявила, что всех, кто говорит «девонька» или «кисуля», надо принудительно лечить.

Мне стало просто интересно, почему эти безобидные и даже, как следует из самого названия, «ласкательные» формы, вызывают такое неприятие и даже некоторую агрессию, заставляют не просто внутренне возмущаться, а даже совершать некие действия, давать отпор. Любопытно, что при этом противоположная (я бы даже сказала, противоборствующая сторона) испытывает к подобным словам такие же сильные чувства. Середины тут нет, либо любовь, либо ненависть. И любовь другой части носителей языка настолько сильна, что заставляет их прибавлять уменьшительные суффиксы не только к чему можно, но и к чему нельзя. Так, устроив опрос на тему диминутивов в фейсбуке, я узнала от своей знакомой телеведущей, как на телевидении одна ее коллега заказывала «строчечку бегучечку» (для тех, кто сразу не догадался, речь о бегущей строке). У окружающих при этом возникало желание убить себя об стену. Остальные участники опроса (не все, но большинство) были столь же яростны и непримиримы, называя уменьшительные суффиксы в словах символом мещанства, противным сюсюканьем и вообще признаком низкой речевой культуры.

Во всем этом мне кажется интересной не собственно роль диминутивов, о которых немало написано и которые, что понятно, являются более или менее уместными в зависимости от сферы употребления. Мне кажется интересным сам феномен отношения к этому языковому явлению, агрессия и нетерпимость. Диминутивы в последнее время стали одной из таких «зон нетерпимости» в языке, так же, как глагол «кушать», путаница в паронимах «одеть/надеть» или ударение в слове «включит». Именно по частоте употребления уменьшительных форм мы можем отличить своего от чужого. Именно отношение к диминутивам — почему-то! — заставляет нас чувствовать некое интеллектуальное и даже моральное превосходство над рабами «супчиков» и «майонезиков». Именно эти суффиксы вызывают у нас, толерантных, креативных и интеллигентных, желание заклеймить, растоптать и искоренить.

Что за этим стоит? И почему огонь на себя вызывают именно эти невинные сюсюкающие формы? Конечно, чтобы ответить на эти вопросы, колонки недостаточно. Но в общем-то, я к этому и не стремлюсь, а хочу как раз сформулировать саму проблему.

Мне кажется, что современное отношение к диминутивам сродни ненависти к пресловутому и уже забытому всеми «как бы», порожденному когда-то интеллигенцией, ушедшему в народ и эффектом бумеранга превратившемуся для той же интеллигенции в маркер речевой бедности, ограниченности и неграмотности.

«Человечки» и «денежки» — это тоже признаки зыбкости бытия, признаки неуверенности в том, что произносишь и в том (в тех), кого называешь. Что-то вроде языковой трусости. Именно поэтому у многих она и вызывает такое отвращение.

Естественно, обобщения тут были бы странны. В первую очередь, я говорю именно о тех словах, которые не равны тому, что обозначают, то есть не выполняют своей прямой, если можно так сказать, обязанности. Глупо требовать от ребенка забыть навсегда слова «ножка» и «ботиночек», которые являются прямым обозначением размера: у папы — нога, а у малыша — именно ножка.

Но вот уменьшенный таким же макаром упомянутый «человечек» никакой логической основы под собой не имеет. То же и с «денежкой», если только речь не идет об одной монетке («Муха по полю пошла, муха денежку нашла» - это стихотворение из репертуара вычеркивать не надо!)

Но больше всего раздражает сфера еды. Однажды владелец сети блинных «Теремок» Михаил Гончаров рассказал мне, что запретил сотрудникам в разговоре с клиентами употреблять слова типа «борщок», «хлебушек» и «семушка». По его мнению, это неприличное навязывание товара посетителю, какое-то приставание, которое, естественно, понравится не каждому. По словам лингвиста Татьяны Базжиной, профессора факультета филологии Высшей школы экономики, помимо «трактирско-холуйской» составляющей, в этом есть еще и приуменьшение порций, о котором посетителю вот так подсознательно сообщают, случайно проговариваются. Как очень точно, на мой взгляд, сформулировал один мой коллега, «это навязывание своего уютного мирка», а вторжение всегда вызывает отторжение.

В целом же лингвисты, как и к большинству подобных «зон нетерпимости», относятся как раз спокойно. «Есть варианты типа «Я тебе работенку подкинул», они кажутся прагматически разумными, — говорит Татьяна Базжина. — Правда, не стоит забывать про “пивасик” и “печеньку”, но с другой стороны, есть очаровательная “пИчалька”. Может, отношение зависит от…?»

Отношение действительно зависит от. И очень часто именно диминутивы становятся приемом показать, обозначить это отношение совершенно сознательно. Так, многие журналисты между собой иронично называют Общественную палату «палаткой». Очень похоже на «человечка», но вот реакцию вызывает совсем другую. Но вот балансировать на этой тонкой грани могут лишь люди с каким-никаким языковым чутьем.

Мне бы не хотелось, чтобы эти несчастные диминутивы превратились в один из способов разделения на своих и чужих. Мы так не любим ярлыки в жизни, но почему-то забываем об этом, когда дело касается языка. Прицепив ярлык к уменьшительным суффиксам, мы рискуем свалить их все в одну кучу, не разобравшись в том, что и правда противно, а что логично или, в конце концов, просто терпимо, и в итоге можем обеднить сами себя.

А диминутивы — они разные.

Их даже пишут по-разному в словарях: и через «е», и через «и».

November 3rd, 2009 , 02:03 pm

Несколько цитат из какого-то трешевого боевика, прочитанного на досуге. Разговаривают парламентарий и прочие "сильные мира сего":

...Отлично! Тогда нам всем - одинаково! Весь набор, хозяюшка ! Холодец, смалец с чесночком , колбаску домашнюю горячую. Картошечку в мундирах - обязательно!
- Может водочки - две? - осторожно спросила распорядитель.
...не было бы здесь моего восточного партнера, я бы тебе показал, как пьют настоящие мусульмане. Под сальцо с горчичкой !
А вот хорошее застолье, водочку под шашлычок и вакханок в веночках под пиво,...за милую душу обеспечим.

Все эти "водочки-селёдочки" давно и безотказно вызывают у меня приступы тошноты. В этот раз не поленился, полез в гугл искать объяснения, почему же меня от этого стиля передёргивает, как Гальваниеву лягушку... Кое-что нашел:

Не знаю, какой это диагноз медицинский, но психологи говорят, что люди, использующие в речи часто и, главное, неуместно уменьшительно-ласкательные суффиксы крайне ненадежны. Кстати, проверено...

Замена простых форм слов их уменьшительно-ласкательными вариантами есть один из признаков нарушений психики. Не помню только, эпилепсия это или шизофрения...
(http://www.kp.kg/daily/24379.5/560133/)

А человека, склонного к рукоприкладству по отношению к женщинам, психиатры определяют по следующим признакам:
- они часто употребляют уменьшительно-ласкательные суффиксы: налить компо-тик, взять стульчик, повесить веревоч-ку;
(http://www.wsmagazine.ru/4_21_268)

Речь героев часто является идентификатором социального положения. Крестьяне у Лескова говорят, используя диалектизмы, просторечие; купцы и мещане часто употребляют уменьшительно-ласкательные суффиксы и пытаются выражаться "по-благородному".
...следует подчеркнуть, что сам Лесков высмеивал не человека, использующего просторечие, а выскочку из низов, метящего в "светское общество"
(http://lit.1september.ru/article.php?ID=200701418)

В средствах массовой информации очень активно обсуждают проблему уместности использования уменьшительно-ласкательных форм речи (диминутивов) в речи. Каждую пятницу подтверждение актуальности этой темы появлялось в виде интервью в рубрике «Слово и антислово» в газете «Московские новости». Сначала телеведущая Татьяна Лазарева сказала, что за фразу «человечек пришел за денежкой» может по лицу съездить; потом писатель Денис Драгунский поведал, как в гневе ушел из кафе, увидев в меню «кофеек со сливочками». Наконец, пресс-секретарь «Наших» Кристина Потупчик заявила, что всех, кто говорит «девонька» или «кисуля», надо принудительно лечить.

Мне стало просто интересно, почему эти безобидные и даже, как следует из самого названия, «ласкательные» формы, вызывают такое неприятие и даже некоторую агрессию, заставляют не просто внутренне возмущаться, а даже совершать некие действия, давать отпор. Любопытно, что при этом противоположная сторона испытывает к подобным словам такие же сильные чувства. Середины тут нет, либо любовь, либо ненависть. И любовь другой части носителей языка настолько сильна, что заставляет их прибавлять уменьшительные суффиксы не только к чему можно, но и к чему нельзя.

Я просмотрел несколько телепередач на разных каналах и выяснил, что в авторских передачах ведущие довольно часто используют диминутивы, даже в тех случаях, когда их употребление неуместно. Например, в телепередаче «Контрольная закупка» ведущий использовал следующие уменьшительно-ласкательные слова: остаточки , стеночки , морковка , хорошенько, кислинка, минутка.

Я считаю, что использование диминутивов на телевидении, радио, газетах недопустимо или должно быть ограничено.

Во-первых, лингвисты негативно относятся к подобному употреблению уменьшительных форм и считают, что именно по частоте употребления диминутивов можно отличить образованного человека от невежды. Так, известный журналист и многочисленных книг по телевизионному мастерству Нина Зверева рассказывала, как писала свое первое литературное произведение - детскую книжку о собаке «Скайпик». Когда рукопись была готова, она отправила ее знакомому профессору литературы. Первое и главное, что тот посоветовал сделать, это убрать все уменьшительные суффиксы и заменить «хвостик, носик, лапки и ушки» на «хвост, нос, уши и лапы». «Я сама удивилась этому эффекту, но книга сразу стала совершенно другой, как будто все встало на свои места», - призналась автор.

Во-вторых, слушать человека, который постоянно, а тем более публично, использует диминутивы, трудно, рано или поздно это начинает раздражать. Например, было бы удивительно, если бы преподаватель на лекции использовал такие слова, как «докажем теоремочку», «аксиомка», «интегральчик», «уравненьице». На мой взгляд, подобное использование диминутивов помешало бы понять тему лекции, так как сначала бы вызвало недоумение, а потом - раздражение, и в конечном итоге – невозможность сосредоточиться на материале лекции.

В-третьих, диминутивы можно использовать только в ограниченном количестве в близком кругу друзей, знакомых в неформальной обстановке. Например, глупо требовать от ребенка забыть навсегда слова «ножка» и «ботиночек», которые являются прямым обозначением размера: у папы - нога, а у малыша - именно ножка.

Таким образом, при использовании диминутивов в речи нужно проявлять большую осторожность, чтобы наша речь не превратилась в пошлое «сюсюкание». Желательно употреблять их только в ограниченном количестве в близком кругу друзей или знакомых, в неформальной обстановке.

И хочется привести строки из стихотворения Ивана Бунина:

И нет у нас иного достоянья!
Умейте же беречь,
Хоть в меру сил, в дни злобы и страданья,
Наш дар бессмертный - речь.

Павлов Александр, ученик 9 кл.