Анна максимовна бродская. Дочь и внучка Иосифа Бродского: как живут наследницы поэта

0 31 октября 2017, 12:40

Анна Бродская-Соццани/Пелагея Басманова

Иосиф Бродский — один из главных русских и американских поэтов XX века, нобелевский лауреат по литературе, драматург и эссеист. Бродский родился в довоенном Ленинграде, с юных лет увлекался литературой и искусством, много читал, восхищался творчеством Цветаевой, Мандельштама, Одена, Фроста, был знаком с Анной Ахматовой. В возрасте 23 лет Бродского публично обвинили в тунеядстве, отправили в психиатрическую больницу, а позднее в ссылку. Вот небольшая выдержка из протокола судебного заседания по делу Иосифа Бродского:

Судья: А вообще какая ваша специальность?
Бродский: Поэт, поэт-переводчик.
Судья: А кто это признал, что вы поэт? Кто причислил вас к поэтам?
Бродский: Никто. (Без вызова). А кто причислил меня к роду человеческому?
Судья: А вы учились этому?
Бродский: Чему?
Судья: Чтобы быть поэтом? Не пытались кончить вуз, где готовят… где учат…
Бродский: Я не думал… я не думал, что это дается образованием.
Судья: А чем же?
Бродский: Я думаю, это… (растерянно) от Бога…

Вернувшись из ссылки, Бродский попадает под пристальное внимание КГБ. Несмотря на постоянное преследование, травлю и психиатрические экспертизы, Бродский продолжает писать стихи. Их печатают в самиздате, переправляют за границу. К Бродскому приходит мировое признание в литературных кругах. В 1972 году поэта вызывают в ОВИР и предлагают покинуть СССР. Он улетает сначала в Австрию, а потом в США, в СССР он больше не вернется.

Личная жизнь поэта отражена в его стихах. Большая любовь Бродского — художница Мария Басманова. Они познакомились в 1962 году в Ленинграде, ссорились, сходились вновь. В 1967 году Марина родила Бродскому сына Сергея. На протяжении долгих лет до и после отъезда Бродский посвящает Марине стихи, подписывая их инициалами М.Б.

Последнее посвящение было написано в 1989 году.

Дорогая, я вышел сегодня из дому поздно вечером
подышать свежим воздухом, веющим с океана.
Закат догорал в партере китайским веером,
и туча клубилась, как крышка концертного фортепьяно.

Четверть века назад ты питала пристрастье к люля и к финикам,
рисовала тушью в блокноте, немножко пела,
развлекалась со мной; но потом сошлась с инженером-химиком и,
судя по письмам, чудовищно поглупела.

Теперь тебя видят в церквях в провинции и в метрополии
на панихидах по общим друзьям, идущих теперь сплошною
чередой; и я рад, что на свете есть расстоянья более
немыслимые, чем между тобой и мною.

Повезло и тебе: где еще, кроме разве что фотографии,
ты пребудешь всегда без морщин, молода, весела, глумлива?
Ибо время, столкнувшись с памятью, узнает о своем бесправии.
Я курю в темноте и вдыхаю гнилье отлива.

Бродский получает американское гражданство. Пишет на русском и английском, преподает в ведущих университетах мира. В 1990 году Бродский женится на своей студентке, итальянской аристократке Марии Соццани, русской по материнской линии. Друзья омечают, что рядом с Марией поэт выглядит умиротворенным и счастливым. Через три года у Марии и Иосифа рождается дочь Анна. Через три года Бродский скончался от сердечного приступа в своей квартире на Мортон стрит. По завещанию поэта, его похоронили в Венеции на кладбище Сан-Микеле.

Благодаря соцсетям мы можем следить за жизнью юных наследниц Иосифа Бродского — 24-летней дочки Анны Бродской-Соццани и 20-летней внучки Пелагеи Басмановой. Первая не любит публичность, вторая, напротив, к ней, кажется, стремится: совсем недавно она стала Бала Tatler.

У девушек совсем небольшая разница в возрасте, хотя одна из них приходится другой племянницей. Да, и еще они очень разные. Рассказываем, чем похожи и чем отличаются наследницы Бродского.

Жизнь наследниц

Анна Александра Бродская-Соццани живет в Италии, куда недавно переехала из Англии. На родину своего отца, на которого внешне она очень похожа, девушка лишь однажды — пару лет назад на празднование его 75-летия. В Санкт-Петербурге Анна посетила открытие музея-квартиры поэта и пообщалась с журналистами (с помощью переводчика — русский язык дочь Бродского не знает). Тогда-то Анна и рассказала, что у нее и ее партнера есть маленькая дочь — Шей. Живут они на доходы от реализации авторских прав на творческое наследие Бродского.

Пелагея живет с семьей в Санкт-Петербурге, где учится в Межрегиональном институте экономики и права на факультете коммуникативного дизайна. Cтудентка, которая очень похожа на свою бабушку, первую любовь поэта, мечтает открыть свое брендинговое агентство.

Увлечения

Анна, как и ее отец, творческая личность:

Очень люблю танцевать джаз, дома пою песенки, но специально ни танцам, ни музыке не обучалась, и никакого особенного таланта у меня нет. Я аккомпанирую себе, когда складываю постиранную одежду или мою посуду на кухне,

— говорила в интервью репортерам дочь поэта.

Внучка же Бродского, которая теперь вхожа в светское общество, романтическая натура с необычными привычками: например, любит, как и ее дед, запах водорослей. Также она катается на лонгборде, гуляет с друзьями и тремя собаками по берегу Финского залива.

Анна Бродская-Соццани активный пользователь сети Instagram, но подписчиков у нее не так много (по меркам детей знаменитостей): всего четыре тысячи человек. С фолловерами дочь Бродского делится всем, что попадает в поле ее зрения. Судя по снимкам, Анна обладает бунтарским духом: довольно часто в ее ленте появляются очень смелые кадры, на которых она обнажена.

Instagram-аккаунт Пелагеи намного скромнее во всех планах: на всех опубликованных кадрах (55 штук) девушка запечатлена в одежде, а подписчиков на порядок меньше. Однако после "Бала дебютанток", как нам кажется, поклонников у нее должно стать больше.

Отношение к творчеству Бродского

Пару лет назад Анна Бродская-Соццани говорила российским журналистам, что не очень хорошо знает творчество своего отца. Она предпочитает знакомиться с поэзией Бродского постепенно.

Я решила растянуть во времени знакомство с работами моего отца — буду знакомиться с ними на всем протяжении своей жизни, чтобы таким образом хотя бы имитировать мои с ним отношения,

— говорила Анна.

Пелагея, кажется, знакома с поэзией и автобиографиями своего деда. Некоторые работы даже цитирует наизусть.

Я, к сожалению, его не застала. А вот мама поддерживала с ним общение. Он передавал подарки, которые мы храним, — медведя, книжку про зайчика Банни и наряды. С дедом меня сближает любовь к запаху водорослей. Как он писал в "Набережной неисцелимых": "Привязанность к этому запаху следовало, вне всяких сомнений, приписать детству на берегах Балтики, в отечестве странствующей сирены из стихотворения Монтале."

Кстати говоря, Анна и Пелагея знакомы: девушки встретились на открытии музея-квартиры Бродского в честь празднования 75-летия поэта в Санкт-Петербурге. Однако, продолжают ли общаться Анна и Пелагея, неизвестно.

Фото Gettyimages/Instagram/Colta.ru/Rg.ru

24.05.2015

Сегодня поэту Иосифу Бродскому исполнилось бы 75. Я не люблю этих допущений «исполнилось бы», но это и правда тот юбилей, который люди вполне имеют шанс встретить вместе со своими друзьями и почитателями. Когда-то он писал: «Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной». А вот ведь нет — он давно похоронен на маленьком итальянском острове. И это тоже будто строчка из печального романа. Его жизнь была поделена надвое. В одной были Ленинград, коммуналка, родители, Ахматова, суд и ссылка. В другой — признание, издатели, путешествия, новые друзья и возлюбленные, Нобелевская премия — казалось всё то, о чём мечталось, ради чего он уехал отсюда навсегда 4 июля 1972 года. Сам уехал. Ему повезло — его отпустили. И как права была Ахматова: они ему сделали биографию. Он писал потом: «из забывших меня можно составить город». Он говорил о тех, кто остался здесь, и, конечно, о не забывших. А там, из кого там можно составить город? Что они помнят о нём сегодня, и каким он стал в той, другой половине своей жизни, после того, как самолет взял курс на Вену? Бродский, которого знали не мы. Эксклюзивная история с берегов Невы и Гудзона, набережных Венеции и улиц Вены шефа Европейского бюро Пятого канала Виталия ЧАЩУХИНА.

Сан Микеле - Остров Мёртвых. Не Васильевский вовсе, куда Бродский так и «не пришёл умирать». А вообще: это всё-таки такое полувозвращение среди русских могил Стравинского и Дягилева, в любимой Венеции.

«Мне так кажется, что именно это место напоминало Бродскому о Ленинграде, о Петербурге».

Тогда, в 1996-ом, мир второй раз прощался с русским поэтом и американским эссеистом, и только эта маленькая девочка в белом - не как у всех - платье, с небольшим букетиком, навсегда расставалась с отцом.

Сегодня, в юбилей Иосифа Бродского, дочь поэта Анна Александра Мария Бродская согласилась завершить эмигрантское путешествие своего неизвестного для неё отца. Он вернулась на его Родину, в Санкт-Петербург, вместо него.

«Мне нравится Петербург. До этого не было возможности побывать здесь раньше. Успела уже что-то посмотреть, увидела Невский, он напомнил мне Милан, много итальянской архитектуры».

Это будет её первое интервью после долгого молчания. С ней и у нас есть кое-что общее. Для нас он тоже Бродский, которого знали НЕ МЫ. Joseph Brodsky.

«Любил говорить по фене. И кричать, матом ругался. И мы, наравне с высоким штилем, владели низким».

Его можно было слушать бесконечно, но язык его, и правда, был порой не поэтический: он вовсе не уехал из страны, а - на тогдашнем сленге - «совершил отвал». Границу пересёк в аэропорту Вены - города, в котором впервые оказался среди невиданного изобилия. Думая вовсе не о свободе, «хотя о ней, конечно, тоже». Оказавшись здесь, на венских улицах, Бродский разглядывал магазины. Его поражала «царящая в витринах теснота». И в этот момент его мысли занимали «наши женщины», «вот бы они растерялись, увидев все эти шмотки». В то время он и сам был тем ещё «шмотошником», примерял на себя всё, что находил модным.

Эля Вайль, вдова Петра Вайля, друг семьи Иосифа Бродского: «В одну из встреч он рассказывает, как тяжело было одеваться в Ленинграде в начале 60-х, если ты не фарцовщик и не ходишь по комиссионным. Ну, вот это тогда были модные воротнички на двух пуговках. И я смотрю на него: Иосиф, ну, вам-то зачем? Вы бы могли читать стихотворения, и все бы раскрывали рот! Он говорит, ну, как это? Чтобы девушки давали!»

Эля Вайль вместе со своим мужем Петром Вайлем - известным журналистом, писателем и радиоведущим - входили в круг близких друзей поэта, которыми он оброс за годы жизни и работы в Америке. Здесь же он стал «профессором Бродским», облачаясь уже в типичные по статусу пиджаки и свитера.

«Представьте, здесь сидели студенты и внезапно наш - как мы его называли - «паровоз» входил в комнату. Со своим нескончаемым кофе и неугасающей сигаретой. Он проходил сюда и садился, начиная лекцию с какой-нибудь нелепой фразы - «Вы не поверите, что произошло со мной!»

Билл Вордсворт, будь всё по-прежнему, сегодня был бы у Бродского в начальниках. Бывший ученик «русского поэта» работает теперь в администрации Колумбийского университета, где преподавал Иосиф Александрович. Сразу сделался его любимчиком, пройдя тест на знание английской поэзии из знаменитого «списка Бродского».

Уильям Вордсворт, профессор Колумбийского университета, ученик Иосифа Бродского: «Джозеф заставлял нас запоминать сотни строк поэзии в неделю. Американские профессора этого и в помине не требуют. Это оооочень старомодно. Для тех, кто не привык к такому стилю преподавания, особенно было трудно. Но я считаю, это было полезно - запоминать поэзию. Особенно ту, которую он сам любил».

«Вот это тот самый список, он написал его на печатной машинке. Он всегда был весьма требовательным и не понимал, как можно вести интеллигентный разговор, не прочитав все эти книги. И тогда я думала - ух-ты ж, если я прочитаю всё это, то смогу вести с Бродским разговор на равных. Но, если честно, я до сих пор не прочитала всё это до конца».

Везде - не только в схожей с Ленинградом Венеции, а и здесь, в Нью-Йорке, он искал отголоски Родины…

«Когда я первый раз увидела Неву в Санкт-Петербурге, я поняла, почему Джозефу нравилось жить здесь, около реки. И бывать здесь».

Анн Шелберг называют душеприказчицей Бродского: в её распоряжении все архивы, неизданные произведения, личные документы - все огромное наследство, которым она распоряжается, исходя из завещания поэта, вместе с вдовой Марией Соццани. И до сих пор Анн согласна и с ним, и с его семьей, что личная жизнь на ближайшие десятилетия должна быть недоступна для широкого читателя.

Анн Шелберг, распорядитель литературного наследия Иосифа Бродского: «На самом деле он не был таким уж скрытным относительно своей личной жизни. Просто многие авторы хотят, чтобы их биографии были описанием их мысли, а не записью интимных подробностей. Я думаю, что Джозеф хотел сохранить свою частную жизнь закрытой, чтобы люди больше обращались к его творчеству. Мы живём во времена, когда к писателям относятся, как к знаменитостям. И я не думаю, что это правильно. Тем более, Джозеф был чаще одиночкой по натуре».

За несколько лет пребывания в США, после Нобелевской премии по литературе и присуждения звания американского поэта-лауреата - первого иностранца в Академии, Бродский, конечно, стал уже международной личностью. Но всё же с привычками из прошлого: внутри оставался немного советским гражданином, пусть и без советского гражданства. Чаще всех это подмечал Эндрю Блейн, у которого Иосиф Бродский снимал свою «манхэттенскую квартиру».

Эндрю Блейн, друг Иосифа Бродского: «Он был другом моим и постояльцем. Я ему всегда говорил: одна вещь советская в тебе осталась - ты не любишь платить за квартиру. Бродский часто задерживал оплату. Когда кто-то приезжает в эту страну, он американизируется. Но не забывает свою родную культуру и хранит свой «бэкграунд» с Родины».

Еще одна бывшая квартира Бродского в Бруклине стала последним американским домом поэта. Отсюда он уже отправился в вечность - сначала на нью-йоркское кладбище, затем - по волнам венецианской лагуны. На Остров Мёртвых.

Перезахоронение Бродского в Венеции иногда связывают с возвращением поэта, пусть не на Родину, но всё ближе к ней. Объяснение отыскали в его шуточном стихотворении: «…понеже свой континент и черви те же».

Но, конечно, главный его островок Родины был в знаменитом «Русском самоваре», куда «приходил с кем-то, но чаще один».

Роман Каплан, литературовед, переводчик, владелец ресторана «Русский самовар»: «Всё на столе стоит, что он любил. Пельмени-фурмени, холодец, селёдочка, иногда шашлык».

Для него здесь был не просто ресторан, но центр русской культуры, который Бродский спас от разорения, частично потратив «Нобелевскую премию» на выкуп заведения.

Роман Каплан, литературовед, переводчик, владелец ресторана «Русский самовар» : «И люди поражаются, что поэт, великий поэт вдруг становится владельцем ресторана. И, если я знал, что он придёт, звонил, то я, естественно, оставлял ему это место. Если он приходил с Мишей Барышниковым, то никто его не узнавал. Узнавали все Мишу Барышникова, а то, что сидит с ним рядом Бродский, его в лицо не узнавали. Меня это всегда удивляло».

Здесь он проводил время в компании других, таких же как он, русских эмигрантов. После рюмки-другой облокачивался на рояль и пел. И можно было бы предположить, что где-где, а на этой кухне он мог вести и антисоветские разговоры, и политические дискуссии, но к ним он, как бы это ни было странно после всего, что сотворила с ним советская власть, интереса не питал: они обошлись без него, он обошёлся без них и не придавал этому большего значения.

Иосиф Бродский: «Ибо каждому писателю нужно какое-то отстранение, чтобы его письменный стол стоял вовне».

: «Самая важная черта для Бродского - это ощущение полной внутренней свободы. И это, как бы ты сам ни относился к жизни, было очень большим примером».

В личных архивах Эли Вайль - семейные фотографии Бродского, которые ранее нигде не публиковались. За несколько лет до смерти она видела его счастливым мужем, отцом и зятем.

Эля Вайль, вдова Петра Вайля, друг семьи Иосифа Бродского : «Жена, тёща, мы и счастливый Бродский с обожаемой дочкой, которую он безумно любит, ей 2,5 года».

Уильям Вордсворт, профессор Колумбийского университета, ученик Иосифа Бродского: «Это его позднее стихотворение, написанное за год или два до смерти:

«К моей дочери»

И сквозь поволоку

пыли и лака, через поры трещин

я буду с нежностью, нехарактерной вещи,

смотреть на то, как ты в своём расцвете,

двадцатилетняя, проводишь здесь свой вечер.

Ты, в общем, помни, что я буду рядом».

Анна Александра Мария Бродская, дочь Иосифа Бродского: « Мы ничего не знаем о жизни после смерти. Я часто думаю об отце. Иногда он мне снится. Да, я писала отцу письмо, когда была маленькая, на небо. Но я была очень маленькая, не помню себя в то время, мне мама рассказывала об этом. Мы прикрепляли мои письма к воздушному шарику. Я писала, что не чувствую себя одиноко, ассоциировала отца с дождём, я писала ему, что он может падать на землю, а я буду стоять под зонтом».

Через года вместо него в Петербург приехала дочь, для которой он тоже Джозеф Бродски, а он не прошёл и дождём в тот день.

Она впервые на Родине своего известного для всего мира и - совсем неизвестного для неё самой поэта и папы. Дома её называли просто Нюша, её полное имя: Анна Александра Мария. В честь Ахматовой, а также отца и матери Бродского, к которым не смог приехать - не пустили даже на похороны. Сегодня ей чуть больше 20, она прилетела в Северную Венецию из Лондона, чтобы лучше познакомиться с городом, в котором родился и вырос её отец…

Анна Александра Мария Бродская, дочь Иосифа Бродского: «На самом деле я не очень много читала своего отца. Многое знаю от мамы, которая много рассказывала о его творчестве. Сейчас я пытаюсь наверстывать упущенное, но пока не могу понять всю полноту того, о чём он писал. У меня почти нет никаких воспоминаний, о чём можно было бы рассказать. Но одно из впечатлений детства, что он был очень тёплый, в буквальном смысле, когда мы лежали рядом».

Доживи Бродский до этого своего юбилея, он бы нянчился уже со своей внучкой: дочке Анны Александры Марии 2,5 года, ровно столько же ей самой было, когда папа-поэт умер.

А ещё она тоже пишет стихи, пока - исключительно о любви.

Анна Александра Мария Бродская, дочь Иосифа Бродского:

«Вернись ко мне, мой принц,

Под выдуманным предлогом

Не оставайся в этом тёмном месте так надолго,

Фантастически душевный воин

Настоящий колонист-переселенец,

Дай любви сделать должное».

В память об отце обещает когда-нибудь выучить русский язык, который забросила в детстве. А пока с творчеством отца знакомится по произведениям, написанным на английском - им он научился владеть даже лучше носителей. Самое заметное среди них, конечно, WaterMark, или, в русском варианте, «Набережная неисцелимых» - во многом автобиографичное издание, посвященное Венеции, в которую Бродский приезжал каждую зиму. Книга с его пророческой подписью есть и в библиотеке Эли Вайль: «от неисцелимого Иосифа».

Это средневековое название набережной не найти на картах Венеции и сегодня. Но место вовсе не вымышленное поэтом. Здесь есть и напоминание о том, кто его воспел. И даты, которые неизменно указывают, что поэт слишком рано не сумел исцелиться. Перенеся несколько инфарктов, он часто и охотно хоронил себя в своих, как сам говорил, «стишках». И, по собственному замечанию, всё-таки прожил долгую жизнь, хотя мог продлить её, если бы соблюдал рекомендации врачей и не дымил.

Иосиф Бродский: «На этих сигаретах я получил свой первый инфаркт».

Моника Патридж, ученица Иосифа Бродского: «Знаете, я никогда не видела его некурящим и в университете. И вот он сидел на лекциях, доставал одну сигарету за другой, вынимал из них фильтр и делал маленькую папироску, создавая вокруг себя огромное облако дыма, и, знаете, у него были такие пронзительные голубые глаза, которые светились сквозь это облако дыма, и это было невероятно. Студенты были шокированы, что он так просто курил на уроке, но ему было без разницы. Он делал то, что хотел. И другим позволял курить».

На могилу Бродского не принято приходить просто с цветами. Обычно сюда несут письма, стихи, бутылку с каким-нибудь крепким алкоголем, например, виски, и, конечно же, его любимые сигареты с верблюдом на пачке. Сегодня надпись на них предупреждает: «Курение вызывает сердечные приступы». Он, конечно, обратил бы на эти строчки своё высокое внимание, но, скорее всего, только для того, чтобы зарифмовать. В одном из своих интервью Бродский сидит на фоне надписи Limited Edition. Таким он и был: штучным.

Его друзья и близкие упорно хранят молчание о его частной жизни. Мария Соццани готова обсуждать творчество своего супруга Иосифа Бродского, но никогда не поддерживает разговор о его личной жизни и об их семье. Известно лишь одно: Иосиф Бродский был очень счастлив последние пять лет своей жизни.

Эмиграция

4 июня 1972 года самолет уносил Иосифа Бродского в Вену. Его лишили гражданства и заставили покинуть Родину. В Вене его уже ждал Карл Проффер, который тут же озвучил приглашение на работу от Мичиганского университета.

Бродский совсем не склонен был строить из себя жертву. Он провел некоторое время в Европе, познакомился с западными литераторами и отправился в США, чтобы начать работу в качестве приглашенного поэта. Талантливый, получивший признание мирового сообщества, не имея даже полного среднего образования, он стал одним из любимейших лекторов университета. А дальше он стал читать свои лекции в Канаде, Франции, Ирландии, Швеции, Англии, США, Италии.

Он не изучал педагогику и не владел никакими методиками. Но он входил в аудиторию и начинал свой неизменный диалог о поэзии, ее значении в жизни. В итоге лекция, семинар, форум или просто встреча превращались в захватывающее поэтической действо.

Правда, часто манера преподавания шокировала его коллег, но им пришлось смириться с причудами гения. Он мог курить во время лекции и пить кофе. Вскоре это уже никого особо не удивляло, даже странно было представить Бродского без сигареты.

Слава его росла. Уже можно было говорить не о том, что он сделал и о чем написал, будучи гражданином Советского Союза, а о том, сколько всего успел, сменив гражданство.

Одиночество

Поэт, который незадолго до эмиграции перенес тяжелый разрыв с любимой, а потом оказался просто выброшенным из своей страны, нашел свое утешение в творчестве и преподавательской деятельности.

В 1976 году он перенес первый инфаркт, а в 1978 году ему сделали операцию на сердце. За Иосифом Бродским нужен был послеоперационный уход и забота близких людей. Но его родителям снова и снова отказывали в праве увидеть сына. Ему не позволили почувствовать тепло родительских рук. Отец и мать Бродского скончались, так и не увидев своего сына.

Была в его жизни долгая и трагичная история любви с Мариной Басмановой. В этих отношениях об будто испепелил себя. Он не смог простить возлюбленной ни ее предательства, ни собственного долгого одиночества.

Отмечая свое пятидесятилетие в мае 1990 года, Иосиф Бродский говорит: «Бог решил иначе: мне суждено умереть холостым. Писатель - одинокий путешественник». Но это пророчество не сбылось.

Он был достаточно одинок и всегда подчеркивал, что одиночество позволяет острее и продуктивнее творить. Возможно, именно поэтому он долгое время не заводил никаких серьезных отношений с женщинами. Но потом в его жизни появилась прекрасная итальянка с русскими корнями.

Мария Соццани

Они впервые встретились в Сорбонне в январе 1990 года. На лекцию поэта Иосифа Бродского, Нобелевского лауреата, прилетела итальянка Мария Соццани. Очаровательная красавица, изучающая историю русской литературы. Ее мать происходит из русского дворянского рода, отец трудится на высокой должности в компании «Пирелли».

Вряд ли поэт тогда выделил Марию из толпы, слишком много людей посещали его лекции. Но вскоре он получил письмо от нее из Италии. И на несколько месяцев почтовые письма стали связующей ниточкой между великим поэтом и юной итальянской студенткой.

Уже летом Иосиф Бродский и Мария Соццани отправляются вместе в Швецию. Именно в Швеции очень часто бывал Бродский. 1 сентября 1990 года в Стокгольмской ратуши был заключен брак Иосифа Бродского и Марии Соццани, которая была младше поэта почти на 30 лет. Помогал устроить свадьбу великому поэту его друг, филолог-славист и переводчик Бенгдт Янгфельдт с женой.

Семья

Брак поэта стал неожиданностью, как для его друзей, так и для почитателей его таланта. Уж очень скоропалительным было решение о свадьбе. Но Бродскому, как всегда, не было никакого дела до мнения окружающих. Впервые за много лет он был, наконец, безусловно счастлив. Многие друзья поэта скажут позже, что жизнь Иосифа Бродского в браке с Марией оказалась счастливее всех предыдущих 50 лет.

Он очень нежно относился к своей супруге, почти по-отечески. Если взглянуть на фотографии Иосифа Бродского и Марии Соццани, то невозможно не заметить, какое-то внутреннее умиротворенное свечение обоих.

В Рождество 1993 года, 25 декабря появится стихотворение, и многие долго еще будут гадать, кто скрывается за инициалами посвящения. МБ – так всегда подписывал Бродский стихи, посвященные Марине Басмановой. Но МБ – это инициалы теперь и его супруги – Марии Бродской.

Что нужно для чуда? Кожух овчара,
щепотка сегодня, крупица вчера,
и к пригоршне завтра добавь на глазок
огрызок пространства и неба кусок.
И чудо свершится…

Стихи, посвященные Марине, были полны трагизма, ожидания чего-то неминуемого и страшного. А здесь явная, открытая надежда, ожидание чуда. И чудо действительно произошло, правда, немного раньше.

В этом же, 1993 году, у Иосифа и Марии родилась малышка Анна. В семье общались на английском языке, но Мария пыталась научить дочь и русскому, чтобы она могла впоследствии читать произведения своего великого отца в оригинале.

Он безмерно любил свою Нюшу, проводя с ней каждую свободную минуту. Но 28 января 1996 года сердце поэта остановилось. Он поднялся к себе в кабинет поработать, утром жена нашла его мёртвым... А Нюша еще долго будет диктовать маме письма и просить привязать их к шарику, который долетит к папе.

Сегодня повзрослевшая Анна Александра Мария Соццани знакомится с творчеством своего отца и признаётся, что для неё это общение с самым близким человеком.

Мария перевезла тело супруга в Венецию. И сама вернулась из Америки к себе на родину, в Италию.

Иосиф Бродский передал весь свой архив до 1972 года в Российскую национальную библиотеку, а незадолго до смерти оставил указание закрыть доступ к личным записям ровно на 50 лет после своей смерти. Литературное наследие открыто для изучения и исследования. Великий поэт хотел, чтобы его оценивали по творчеству, а не по рассказам о его частной жизни.

Иосиф Бродский встретил ту, с которой был счастлив, уже в зрелом возрасте. Может быть, поздняя любовь - это удел всех гениев. Вот и певец русской земли испытал глубокие чувства уже на закате жизни.

Эмиграция

В аэропорту «Пулково» в день эмиграции. 4 июня 1972 г.

Одиночество

Бродский и любимый кот Миссисипи.

Мария Соццани

Иосиф Бродский и Мария Соццани.

Мария перевезла тело супруга в Венецию. И сама вернулась из Америки к себе на родину, в Италию.

Рукопись Иосифа Бродского.

Анна Александра Бродская-Соццани, дочь великого поэта и лауреата Нобелевской премии Иосифа Бродского и его последней жены Марии Соццани, впервые за свои 22 года посетила Россию. Причиной ее дебютного визита на родину отца стало открытие музея-квартиры поэта в Санкт-Петербурге в честь его 75-летия.

"Я с братом и Алексеем", - подписала фотографию Анна Бродская
Анна Александра Бродская-Соццани с афишей с изображением отца

Здесь девушка с яркой внешностью и, как говорят очевидцы, незаурядным характером, встретилась со своим братом - Андреем Басмановым, сыном Бродского от брака с Марианной Басмановой. Общаться родственникам пришлось при помощи переводчика, потому что Анна - единственный ребенок поэта, который носит его фамилию - не говорит по-русски. Помимо Андрея, у Анны есть сестра Анастасия - дочь Бродского от балерины Марии Кузнецовой.

Как говорил сам Бродский, младшая дочь получила имя в честь cамых значимых для него людей:

Анна - это в честь Анны Андреевны Ахматовой, Александра - в честь моего отца, Мария - в честь моей матери и в честь моей жены, которую тоже зовут Мария.

У Анны тоже есть двухлетняя дочь, с которой она живет на пособие в сельской Англии вместе со своим молодым человеком. До этого дочь Бродского до 10 лет жила в Нью-Йорке, потом 7 лет в Италии, после чего перебралась в Британию. Сейчас Анна планирует учиться на иллюстратора в Италии.

Дочка и маленькая внучка Иосифа Бродского
Анна Александра Бродская-Соццани
Анна Александра Бродская-Соццани в Англии